Чижик
news_header_top_970_100

Чижик

Поезд мчался в ночи, Анна смотрела в темное окно сквозь свое отражение, вспоминая прошлое. Свет ночника над верхней полкой рисовал тени на белоснежной шторке фирменного поезда.

Глаза Анны, привыкнув к мельканию теней, постепенно перестали их замечать, сосредоточившись на одной точке...

Чижик... Это слово вернуло ее лет на двадцать назад. Так ласково называл ее только один человек - Женька!

Женька был долговязым невзрачным парнем с длинной сальной челкой, почти закрывавшей глаза. Все движения его были неловкими. Он то и дело набивал шишки, задевая притолоку дверного проема старого склада химреактивов, цеплялся расстегнутым халатом за ручки дверей, разбивал стеклянную посуду, неаккуратно сложенную в решетчатую пластиковую корзину.

Работал Женька лаборантом в испытательном корпусе, к работе относился снисходительно, понимая, что его используют как грузчика, когда необходимо было колоть лед, переносить баллоны с газом или разгружать машины с лабораторным оборудованием. Тем не менее за это желание помочь Женьку уважали. Может быть, кто-то из сотрудников института догадывался, что солидный заместитель директора приходился лаборанту родственником. Так или иначе, но Женьке прощали его прогулы и опоздания.

Однажды, готовясь к очередному концерту, секретарь комсомольской организации Анюта Орлова повесила объявление о создании музыкального ансамбля. Каково же было ее удивление, когда первым откликнулся Женька, да еще двоих друзей-гитаристов привел. Судить о технике исполнения и репертуаре Анюте было трудно, но ребята так лихо выдавали модные мелодии, что она сдалась и записала их в программу концерта. А когда на праздничном вечере длинноволосые гитаристы исполнили хиты знаменитой четверки из Ливерпуля, зал взорвался аплодисментами от восторга. В перерыве молоденькие девушки засыпали Женьку комплиментами, и с тех пор он стал в институте персоной номер 1.

Никто не догадывался, кроме Анюты, которую Женька вызвался провожать после новогоднего вечера, как скромно он жил. Лаборантской зарплаты едва хватало на оплату комнаты и воскресные обеды. Сердобольная Анюта незаметно подкладывала бутерброды в Женькин стол, на котором красовался обеденный пакет молока. Постепенно сотрудники привыкли видеть рядом с аккуратной Анютой длинноногого Женьку Крупицына.

Опекая Анюту, Женька совершенно запустил занятия в вузе. Однажды, это было ранней весной, вынимая газету из почтового ящика, он обнаружил повестку в военкомат. Так неожиданно для всех Женька пропал. Даже Анюта потеряла его из виду, пока сдавала летнюю сессию и работала на уборке урожая в колхозе. Как-то приехав в город на выходные, она нашла записку от Женьки:

«Милый Чижик!

Я так соскучился, куда ты пропала? Произошли некоторые события. Я уволился из института. Наверное, на неделю сгоняю к родственникам в Белоруссию и обязательно тебя навещу. Мой привет Екатерине Ивановне.

Целую, Женька».

В сентябре зачастили дожди. По утрам на ступеньках институтской лестницы лежали прибитые тяжелыми каплями желто-красные листья. Сворачивая мокрый зонт в вестибюле, Анюта услышала голос секретаря директора: «Орлова! В утренней почте вам письмо, зайдите».

На аккуратно сложенном вдвое тетрадном листе скакали знакомые Женькины строчки. По письму было видно, что Крупицын явно нервничал, потому что пять раз подряд написал слово «Чижик». Анюта поняла - Женька признавался ей в любви, мучительно обнажаясь в чувстве, по-детски нежно и трепетно. Оказалось, что он вместе с новобранцами уезжает на Дальний Восток. Дата на штемпеле стояла августовская, а за окном заканчивался сентябрь. В конце письма был нарисован огромный орел, закрывающий крыльями маленькую птичку.

Время шло, но писем от Женьки не было. Анюта, обычно равнодушная к новостям в прессе, теперь читала каждую строчку о событиях на Дальнем Востоке, о военном конфликте на границе, об инвалидах, возвращающихся домой... Родственник Женьки стал нервным и мрачным и, встречая ее в коридорах института, отводил взгляд. Только через три года на празднике, посвященном Дню Советской армии, докладчик вскользь упомянул о заставе, принявшей неравный бой с противником, подолгу не выходившей на связь потому, что и выходить-то было почти некому. Именно там сражались молодые ребята, наши земляки. Через знакомого журналиста Анна послала официальный запрос в военное ведомство. Ответ был кратким: «На ваш запрос отвечаем, что вышеупомянутая фамилия в имеющихся списках не значится».

По вечерней улице самого красивого города России идет немолодая женщина. Остановившись у канала, она наклоняется и смотрит вниз. Слева на бетонной стене, почти у воды, сидит маленькая каменная птичка.

- Это любимое место петербуржцев, памятник Чижику, - говорит экскурсовод группе приезжих. Когда шаги экскурсантов затихают, Анна опускает в воду привезенные сюда ромашки.

Телефонный звонок нарушил тишину гостиницы:

- Ответьте Москве! - раздалось в трубке.

- Алло, - услышала Анна мужской голос. В трубке что-то затрещало, потом послышались частые гудки.

«Наверное, ошиблись», - подумала Анна, опуская трубку. Немного погодя, как бы соревнуясь с «междугородкой», запел соловьем мобильник.

- Мамулечка, здравствуй, - услышала Анна голос дочери. - Как ты там, в Питере? У меня все хорошо. Жду тебя в среду. Есть новости: я в интернете нашла интересное объявление. Ты ведь много работала в комсомоле. Ну вот, я за тебя заполнила анкету, поместила фотографии тех лет и отправила с пометкой «Поиск». Мам, пришел ответ. Тобой интересуется какой-то Евгений Александрович из Белоруссии.

- Фамилия! - вскричала Анна, перебивая дочь. - Фамилия там указана?

- Мамулечка, ну какая ты смешная, конечно есть. Читаю: Кру-пи-цын! Мам, ты что молчишь? Ты хорошо себя чувствуешь?

- Хорошо ли я себя чувствую? Девочка моя дорогая, да я самая счастливая на свете!

Поезд подъезжал к родному городу под марш Сайдашева. Анна никак не могла побороть волнение, стоя у окна.

- Наташа! - закричала она, увидев в толпе встречающих лицо дочери, и приветливо замахала ей рукой.

- Здравствуй, мамочка, - заверещала счастливая Наташа. - Тебя ждет сюрприз, только ты не волнуйся. Посмотри-ка!

Анна повернула голову в ту сторону, куда показывала дочь. Прихрамывая, к поезду торопился высокий седой мужчина. Что-то в его облике и манере размахивать руками показалось ей знакомым. Присмотревшись, она дрогнувшим голосом произнесла: «Женька». И, выпустив пакеты из рук, бросилась навстречу к тому, кого ждала так долго.