Фото: Фоат Гарифуллин
От солдатской дружбы до главного инженера
- Ильнур Кайсарович, инженеры есть везде, но как вы оказались именно здесь, в мире искусства?
- Да все случайно вышло, если честно. Давно это было. Служили мы в армии с одним парнем, вместе дембельнулись. А после армии я работал охранником в магазине. Встретились с ним случайно, он удивился: «Ты что здесь делаешь?» А сам он уже устроился в театр. Ну и предлагает мне: «Пойдем, поговорим с директором». Я пришел, был долгий разговор, вопросов много задавали. Видимо, ответы устроили. Так я и остался. Сначала простым электриком. Потом окончил энергетический университет заочно, стал инженером, затем главным энергетиком. И вот уже несколько лет главный инженер.
- То есть можно сказать, что вы здесь выросли профессионально?
- Именно так. Здесь и вырос. Мне тогда один опытный напарник сказал: «Отработаешь в театре пять лет - останешься навсегда». Так и вышло. Никуда уже не денешься - прирос душой.
- В чем главная специфика работы инженера именно в театре? Проводка - она везде проводка, трубы - везде трубы?
- Нет, тут все иначе. Самое главное правило: если ты здесь работаешь, у тебя нет права сказать «я этого не умею» или «я этого не знаю». Ты должен уметь все. У нас сложнейшее оборудование: и световое, и механическое, и постановочное. Мы объединяем усилия всех инженерных служб.
Но есть и другой - человеческий - нюанс. Вот, например, когда в старом здании шел капремонт, строители не понимали одной простой вещи: нельзя шуметь, когда идет репетиция. У них работа, а у актера - создание роли. Мы стараемся быть максимально незаметными.
- То есть ваша задача - сделать так, чтобы творческий коллектив видел результат, но не замечал процесса?
- Абсолютно верно. Чтобы нас не было видно и слышно. Если что-то случилось - мы приходим, исправляем тихо, быстро, с уважением к артистам. Для них гримерка - это личное пространство. Строитель может запросто зайти, а для нас это табу. Мы всегда постучимся, спросим разрешения. Хотя наши актеры, особенно старшее поколение, никогда не делили коллектив на «своих» и «чужих». Мы все - одна большая семья.
- Вы упомянули постановочное оборудование. Часто приходится иметь с ним дело?
- Мы в основном занимаемся его обслуживанием и ремонтом. Работают на нем другие специалисты, а наша задача - чтобы оно не сломалось. Постоянные регламенты: смазка, проверка, профилактика. Сейчас у нас новое здание, пока действует гарантия, но скоро она закончится, и все ляжет на наши плечи. Даже если заключат договор с сервисной службой, ее специалисты не смогут в одну минуту появиться на месте. Поэтому мы должны быть готовы ко всему. Любое оборудование требует доводки. Его нельзя просто достать из коробки и включить - нужно время, чтобы подогнать все под наши реалии.
Ручной привод и экстренные ситуации
- Бывало, что из-за поломки спектакль оказывался под угрозой срыва?
- В старом здании, еще до капитального ремонта, такое случалось. Однажды прямо во время спектакля встал сценический круг. Представляете? Занавес открыт, действие идет, а механизм не работает. Собралась вся команда. Наш энергетик тогда сказал фразу, которую я запомнил навсегда: «Не можете работать головой - работайте руками». И мы, взрослые мужики, вручную толкали этот круг, чтобы спектакль продолжился. Потом, конечно, несколько раз все прогоняли, чинили, но момент был тот еще.
- Экстремально. А сейчас, в новом здании, таких сюрпризов меньше?
- Техника есть техника, но мы стараемся возможные неприятности предотвращать. График у нас ненормированный.
Я, например, прихожу на работу к половине седьмого утра. Мы делаем ежедневный обход всех ключевых узлов, которые могут повлиять на спектакль. Есть и дежурные инженеры, которые работают ночью, чтобы к утру все было готово.
Как театр меняет человека
- Скажите, а в детстве вы могли представить, что будете работать в театре?
- Даже понятия не имел. Я вообще не из этой среды. Но знаете, театр меняет. Он делает человека мягче. Раньше я был пожестче, а здесь нужно уметь лавировать. С артистами - один тон, с мужиками в инженерной службе - другой. Каждому надо донести мысль так, чтобы понятно было. Этому здесь научился.
- Дома ваши знания ценят? Наверное, друзья и родственники засыпают просьбами, если что-то сломается?
- Ой, у меня даже прозвище было. (Смеется.) Когда я только устроился, меня называли главным по лампочкам. Потом стал энергетиком - а «главным по лампочкам» так и остался. Я и правда дома все сам делаю. Для семьи и друзей всегда на подхвате.
- А они к театру приобщились? Часто ходят на спектакли?
- Да, теперь часто. Супруга и раньше ходила, а я вот только в новом здании стал чаще бывать в зале. В старом все времени не было - работали много. Жена мне как-то сказала: «Давай приобщаться к культуре, а то столько лет работаешь в театре - как сапожник без сапог».
- И как вам в роли зрителя?
- С одной стороны, приятно. А с другой - это уже профессиональная деформация. Сидишь, смотришь спектакль, а в голове: «Вот тут свет не так отрегулирован», «Вот этот механизм надо бы проверить». И уже после спектакля идешь к ребятам: «Так, завтра делаем то и то». Полностью отключиться от работы не получается.
- Но, наверное, это и есть признак того, что человек занимается своим делом?
- Пожалуй. Здесь ведь как: если относиться к обязанностям спустя рукава, ничего работать не будет. А у нас в театре еще со времен директора Шамиля Зиннуровича Закирова такая домашняя, семейная атмосфера сложилась. Все праздники вместе, все друг друга поддерживают. В таком коллективе нельзя халтурить. Да и не хочется. Потому что за этим стоит огромный труд сотен людей, и наша задача - чтобы зритель видел только праздник, а не наши рабочие будни.
