Они живут сейчас в одной комнате. Она - слепая и неходячая бабушка, беспомощно лежит на старом диване, и он - высокий старинный дубовый буфет. Они прожили вместе долгую жизнь, а сейчас им обоим остались одни воспоминания. Когда-то он, широкий и могучий, красовался в гостиной, а она была хорошей хозяйкой крепкой, веселой и гостеприимной семьи. Не раз приходилось доставать ей из его правого ящика скатерть для стола, а за его высокой дверью всегда стояла сахарница с наколотым щипчиками сахаром, которые тоже проживали в буфете.
![](https://kazved.ru/images/uploads/5655916c936a9899ef062eaeae71f233.jpg)
Фото автора
Буфет был немым свидетелем жизни семьи, слушал разговоры за столом, сострадал, переживал и любил всех домочадцев. И его тоже любили, не расставались с ним никогда, несмотря на то что часто приходилось переезжать с квартиры на квартиру, из одного города в другой. Он был самой громоздкой мебелью среди других предметов быта, основную часть которых составляли книжные шкафы и связки книг. И хотя буфет разбирался на две части - верхнюю и нижнюю, все равно за него брались, дружно крякнув, не менее четырех мужчин.
И чего только не вмещали в себя его большие отделения! За его дверцами был целый мир: ножницы, чистая бумага для заметок, старые учебники, аспирин, искусственные цветы на новогодний стол, ваза для сирени...
Шкаф был естественного цвета дуба, не шпона, как делают сейчас. По краям - полуколонны на резных ножках. Два ящика украшены резьбой и красивыми позвякивающими металлическими ручками. Нижняя часть, тоже довольно большая, но несколько потемневшая от времени. Когда-то его строгий ансамбль дополняло резное навершие, но малогабаритные квартиры вынудили снять его «буйную шевелюру».
Пришло время, и уже взрослая дочь постаревшей хозяйки протирала буфет и наводила в нем порядок. Каждая такая уборка была маленьким путешествием в прошлое для ее детей-школьников - брата с сестрой. Вот мама залезла на стул, чтобы убрать с верхних полок посуду. Ребята принимали ее и с великой осторожностью ставили на стол. Доставала она и другие интересные вещи. В таких случаях дети просили: «Бабушка, а это что? Расскажи!» И она неторопливо, спокойно рассказывала историю каждой вещицы.
Вот эти хрупкие фарфоровые чашки и сосуд для хранения чая - прозрачные на свет, нежно-голубой расцветки - куплены бабушкой на ее зарплату машинистки земства. Немало переездов выдержали они. Место им в музее или антикварном магазине, куда дети и определили их сдать, чтобы накопить на магнитофон. Но пришло время, и семейная реликвия стала дорога и им.
В буфете много разрозненных вещей из старых сервизов, от которых остался один чайник или блюдце. Вот стакан с красивым подстаканником старинной работы. Из него пил чай дедушка - бабушкин муж. Уже 30 лет как он умер, а бабушка все его вспоминает. Не было для нее на свете более уважаемого и любимого человека. Она может долго про него рассказывать. И в голосе слышится и гордость, и радость от того, что была рядом с ним. Дедушка был хорошим работником-самоучкой, природный ум и крестьянская смекалка помогли ему стать большим человеком в своем деле. Это была удивительная семья. Он - простой деревенский парень, она - городская барышня, грамотная и хорошо воспитанная. Правда, жить ей пришлось в чужой семье: своя была бедна. Вот и взял к себе в семью друг ее отца. Там научилась она вести хозяйство, ухаживать за детьми. Всю жизнь была за это признательна принявшей ее семье. Все научилась делать городская барышня: и хлеб печь, и за скотиной смотреть, и мужу в делах помогала. И он был за это ей благодарен. Дедушка был весельчак и балагур, бывало, семья часто смеялась над его шутками за вечерним чаем. А чай дедушка очень любил и мог пить весь вечер стакан за стаканом, вытирая лоб полотенцем. Вот откуда на полке этот потемневший от времени подстаканник с граненым стаканом.
За соседней створкой были книги. Они стояли в два ряда на глубоких полках, рядом лежали стопки чистой бумаги и школьные тетради. Сначала это были чистые, готовые к новому учебному году заботливо запасенные бабушкой тетради. Шли годы, но тетради по-прежнему занимали свое место в буфете. Теперь они были старательно исписаны учениками начальной школы. Это сейчас сразу пишут шариковой ручкой и не представляют, что были чернильницы стеклянные или пластмассовые, для которых шился специальный мешочек, были перья ученические №1, которые можно было втыкать вместе с ручкой в пол, были перочистки и готовые, и сшитые на уроках труда. Долго лежали в комоде исписанные тетради, в конце концов пришел и их черед стать макулатурой. Но «пожалуй, надо оставить пару тетрадей, чтобы потом показать своим детям», и тетрадь возвращалась в свой дом - буфет.
А на самой нижней полке стояли две высокие вазы, в них хорошо было ставить два-три цветка: тюльпаны или пионы, веточку сирени или пику гладиолуса. Когда-то дочь бабушки привезла их из Гусь-Хрустального, где проходила геологическую практику после института. И невдомек ей было, что когда-нибудь все с ума будут сходить по хрусталю и покупать дорогие ладьи и вазы. А вот она купила стекло, правда, красивое: одна ваза фиолетовая, другая из белого стекла.
В одном из выдвижных ящиков лежали вилки, ножи в плетеной коробке. Рядом стояла коробка - «банк». В ней хранился семейный бюджет и различные документы. Сюда же клали письма-треугольники с фронта от одноклассников дочери. Туда же лег ответ на запрос о пропавшем на войне без вести друге: «В списках убитых и раненых нет».
В военное время, облокотившись о выступ над ящиками, бабушка устраивала себе короткий отдых после ночного дежурства по городу, а потом медленно открывала дверцу, чтобы взять карточки на хлеб и идти в длинную никогда не кончавшуюся очередь. Буфет сочувственно скрипел дверцей. Он видел, как изменился дом. В нем появились посторонние - эвакуированная семья из Воронежа рабочих оборонного завода. Дочка хозяйки - студентка первого курса, надолго уезжала в телогрейке и старом платке рыть окопы. А когда возвращалась, руки ее были в кровавых мозолях от тяжелой лопаты.
Летят годы. Сегодня буфет по-прежнему занимает почетное место в нашем доме. Гости, увидев его, сразу восхищаются: «Вот это старина!» А буфет продолжает служить нашей семье и хранить семейные реликвии. Иногда ночью слышу, как скрипит дерево. Это буфет вздыхает, вспоминая прожитые годы...
Софья Хамидуллина,
Казань