Вечером случился ледяной дождь. Марина слышала, засыпая, как что-то звонко стучит по стеклу, но повернулась на другой бок и натянула одеяло. Утром, выглянув в окно, она увидела хрустальный город. Деревья стояли в ледяной глазури, тротуар блестел как каток.
- Мам, а можно я не пойду в сад? - спросил Дима.
- Ну уж нет, - Марина налила ему какао. - У меня важная встреча в десять.
Она не сказала сыну, что встреча - это собеседование. Если все получится, зарплата будет в полтора раза больше, алименты бывшего мужа станут не такими критичными.
- Шапку надел? - спросила Марина из комнаты.
- Надел, - вздохнул Дима.
Шапка сидела криво, но уши были закрыты. Они вышли на крыльцо. Ступеньки превратились в ледяную горку. Марина подхватила сына на руки - так было быстрее. А на последней ступеньке нога поехала.
Марина успела подумать: «Только не уронить Диму». Она почувствовала, как в лодыжке что-то дернуло.
- Мам!
- Все, все, - Марина стиснула зубы. - Поскользнулась.
Кое-как доковыляла до сада, поцеловала сына, отдала рюкзачок и, прихрамывая, побрела ловить такси. Нога распухала на глазах. В голове пульсировала одна мысль: собеседование накрылось…
В это же время на другом конце района Валентина Петровна выходила из своего подъезда. Она оглядела ледяной тротуар, покачала головой. Осторожно спустилась с крыльца, сделала два шага. А потом взмахнула руками, хватаясь за воздух, но удержаться не смогла.
Сын приехать не мог - сослался на дела. Валентина Петровна вдруг почувствовала себя старой и ненужной. И еще она подумала о Диме. Внук сейчас, наверное, в саду. Она вчера проходила мимо, видела его через забор. Худенький, в курточке, которая ему великовата.
Травмпункт был полон - сезон гололеда. Марина сидела на жесткой скамейке, вытянув распухшую ногу. Рентген она уже сделала и ждала, когда ее вызовут к врачу. Настроение было хуже некуда. Она смотрела в одну точку и думала о том, как все несправедливо. Почти три года назад развелась. Денис оказался маменькиным сынком. Валентина Петровна с первого дня ее невзлюбила. А когда Марина попыталась выставить границы, свекровь обиделась и жестко настроила сына, и тот ушел.
Дверь в коридор распахнулась. Под руку ввели женщину в темно-синем пальто. Это была Валентина Петровна. Она смотрела на Марину, и в глазах ее было что-то такое, похожее на испуг, чего девушка никогда раньше не видела.
- Садитесь, - буркнула Марина и подвинулась.
Валентина Петровна, придерживая согнутую руку, тяжело опустилась, выдохнула. Несколько минут сидели молча.
- А Дима-то как? - вдруг спросила Валентина Петровна. - Я вчера мимо сада шла, видела его через забор. Худой какой... Не кормишь, что ли?
Марина взорвалась:
- Вам-то что за дело? Вы своего сына воспитали - алименты задерживает уже три месяца! Я одна тяну и Диму, и квартиру!
Голос ее дрожал, в глазах защипало. Валентина Петровна молчала. Потом сказала тихо, почти шепотом:
- Да он у меня... эгоист, как отец.
Марина медленно повернула голову.
- Я ведь, дура, - продолжала Валентина Петровна, и в ее голосе вдруг проступило что-то надломленное, - всю жизнь его от ответственности оберегала. И от тебя оберегала. А в итоге... И ты одна, и я одна, и внука вижу только через забор.
Опустив голову, она вытерла глаза тыльной стороной ладони.
- А сын даже в травмпункт не повез. Занят. А может, и не занят. Я уже и не знаю.
Марина сидела, оглушенная. Это была не та свекровь, которую она знала. Рядом с ней сидела просто старая женщина, у которой болит рука и которой некому помочь.
Врач вызвал Марину. Растяжение связок, тугая повязка, больничный. Она вышла из кабинета и увидела, что Валентина Петровна сидит на том же месте, растерянно озираясь.
- Что? - спросила Марина.
- Направление на гипс, - свекровь поморщилась. - А где это, не пойму.
Марина посмотрела на очередь, потом на свекровь. Вздохнула.
- Давайте сюда.
- Что?
- Давайте ваши бумажки. Я схожу, узнаю все.
- Да ты сама...
- Сидите, - сказала Марина твердо. - Не спорьте.
Она взяла документы и, прихрамывая, пошла к регистратуре.
После Марина уже собралась уходить, когда свекровь ее окликнула.
- Я ведь тебя... ревновала. Все время. Единственный мой мальчик. А ты пришла, и я на втором месте оказалась. А потом Димочка родился...
Она отвернулась.
- А я думала, вы меня просто ненавидите, - сказала Марина.
На улице зима окончательно отступила. Солнце светило ярко, лужи блестели почти чистой водой.
- Я такси вызову, - сказала Марина. - И вас подвезу.
- Подвези, раз уж по пути.
Пока ждали машину, Валентина Петровна вдруг спросила:
- А Дима... Он не спрашивает про меня?
- Спрашивает, - призналась Марина. - А я говорю, что бабушка занята.
В машине молчали.
- Марина, - сказала Валентина Петровна, когда такси уже подъезжало к ее дому. - А приходите с Димочкой в выходные. Я пирогов напеку. Как-нибудь уж с одной рукой управлюсь. Соскучилась я по мальчишке.
- Приедем, - сказала Марина и вдруг улыбнулась. - Только с пирогами осторожнее. Мне фигуру беречь.
Валентина Петровна посмотрела удивленно, а потом, впервые за много лет, улыбнулась в ответ.
- Ну уж нет, - сказала она. - Пироги у меня правильные. Фигуру не портят.
Они одновременно рассмеялись, легко и свободно.
Вечером Дима сидел на кухне и ел суп.
- Мам, ты сказала, что у бабушки Вали рука болит?
- Да, сынок.
- Она злая? Это она тебя толкнула?
Марина вытерла руки.
- Ну что ты, нет, конечно. Мы просто обе поскользнулись. И бабушка Валя - она не злая. Просто немножко несчастная, поэтому грустная.
Дима задумался.
- А мы к ней поедем?
- Да, ждет нас в гости в выходные.
- Ура! - он спрыгнул с табуретки. - Я ей свой паровоз покажу!
Марина взяла телефон. Набрала номер бывшего мужа.
- Денис, это я. Мама твоя руку сломала, если ты забыл. Сейчас одна дома, в гипсе. Ты бы съездил, помог.
- Я сегодня занят, - сказал Денис неуверенно.
- Как знаешь. Завтра съезди.
Она положила трубку и набрала другой номер.
- Валентина Петровна, это Марина. Может, лекарства вам купить по пути? Я все равно мимо аптеки хожу.
Повисла недолгая пауза.
- Купи, - сказала свекровь, и чувствовалось, что она улыбалась.
Марина подошла к окну. Солнце играло в лужах, сосульки таяли, птички радовались оттепели. На душе было легко. Весна - она такая. Не только на улице бывает.
Валерия Гусева