"НаМальчишка кутается в одеяло и от этого кажется совсем маленьким и беспомощным на больничной кровати. Видны только белобрысые вихры волос да два огромных "фонаря", от которых глаза превратились в щелочки. Порой вытаскивает руку в гипсе и баюкает ее как ребенка: "Больно". О том, как попал в больницу, говорит скупо и неохотно.

История Артема банальна до боли. Отец и мать - любители крепко выпить, нигде не работают. Дети, а у них кроме старшего сына есть и младший трехлетний Алешка, предоставлены сами себе, вечно грязные и голодные. Артем частенько убегает из дома, школу прогуливает, приохотился нюхать клей, побираться на рынке. Мама за домом не следит, детьми не занимается. Папа воспитывает старшего сына по-мужски, силой.

Первый раз тяжесть отцовского кулака мальчишка испытал на себе, когда ему было лет шесть-семь. С тех пор у папаши такая воспитательная процедура вошла в привычку. На своем тщедушном сыне здоровый мужик вымещал обиды за все, что ему мешало нормально жить: за жену-алкоголичку, за то, что сам пьет горькую, за безденежье и безработицу.

В тот вечер отец и мать Артема как обычно что-то отмечали. К ним присоединилась тетя мальчика. И как всегда попойка кончилась скандалом с женой и избиением сына. Только на этот раз мужчина совсем озверел.

- Я быстро разобрал постель, выключил свет, но папа все равно кричал на меня, - отрывисто рассказывает Артем. - Он подскочил ко мне, ударил несколько раз по лицу и голове, затем кулаком в живот. Потом я плохо помню, что было. Очнулся уже в больнице.

Когда мальчишка получил удар в солнечное сплетение, он действительно на какое-то время отключился. В эту минуту соседка Ильсия апа тарабанила в дверь. Она слышала детский крик, умоляющий: "Папа, папочка! Не бей!" Но мужчина только послал ее куда подальше и продолжал экзекуцию над сыном. Он затащил мальчишку на кухню и стал бить его ногами по всему телу. Спасла Артема от неминуемой смерти все та же Ильсия апа, вызвавшая милицию и неотложку. К тому времени мальчик был уже без сознания. Из дома его на руках вынесли милиционеры. После осмотра врачи поставили диагноз: закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение мозга, множественные ушибы мягких тканей, кровоподтеки лица, головы, закрытый перелом правой кисти.

По словам лечащих врачей, Артем первые дни ни с кем не разговаривал. От расспросов прятался под одеяло. Сердобольные медсестры и соседи принесли ему фланелевую рубашку и носки. Своя одежда была грязной как роба тракториста. "У меня дома есть куртка и штаны. Мама просто не успела постирать", - защищает родительницу мальчишка. "А что ж ты худенький больно, дома не кормят, что ли?", - спрашиваю Артема, глядя на его тоненькие запястья. "Да я сам такой, - горячится пацаненок. - Мама целую кастрюлю приготовит, ешь не хочу". И, помолчав, добавляет: "Правда, когда пьяная, не варит". А такое, видимо, случается довольно часто. Классная руководительница жалуется, что мальчик приходит в школу неопрятно одетый, постоянно голодный. В столовой у своих одноклассников отнимает еду.

Немного оттаяв, Артем показывает альбом, который ему кто-то в больнице подарил. Незатейливый сюжет мальчишеского рисунка рассказывал о том, как они, мама, папа и братик, ходили вместе в зоопарк - простая детская мечта.

Сейчас на отца Артема в инспекции по делам несовершеннолетних Ново-Савиновского района готовят материалы для возбуждения уголовного дела по 156-й статье Уголовного кодекса "За жестокое обращение с детьми". Ему грозит срок от года до трех, но, по словам старшего инспектора ПДН Татьяны Клюевой, наказание может быть условным. Если в течение этого срока родитель не исправится, то его лишат прав на детей. Их пока в семью не вернут. Артем, узнав, что Алешка находится в 18-й больнице, а его самого ждет приют, попросил лишь об одном: "Пусть братик будет со мной!"

 

На учете в инспекции по делам несовершеннолетних Ново-Савиновского района Казани в 2006 году состояло 213 неблагополучных семей, в 55 из них один родитель лишен прав на детей. В течение этого отрезка времени была выявлена еще 161 подобная семья. Только за январь 2007 года на учет поставлена 21 семья, лишены прав три.

Раиля МУТЫГУЛЛИНА