Из серии романов LЯ - вор в законе¦.

(Продолжение. Начало в №114, 115, 120, 121, 124, 126, 127, 130, 131, 136, 137, 140, 142, 143, 146, 148, 149, 152, 154, 155, 158, 160, 163, 165, 166, 169, 171, 172, 175, 177, 178, 181, 184, 187, 189, 190, 193, 195, 198, 199, 200.)

Вспомнив свой первый год проживания в Москве, Лада невольно поежилась. Спать на вокзалах ей не приходилось - в Подмосковье у нее проживала тетка, но с изнанкой жизни пришлось столкнуться очень скоро.

Поступив в модельную школу, она тогда даже и не подозревала, что в ней готовят не рекламных девочек, а воспитывают наложниц для VIP-персон, вырабатывая у своих подопечных не только вкус и манеры, но и умение поддерживать диалог и достойно вести себя в затруднительных ситуациях.

Правильнее было бы сказать, что из них готовили некое подобие гейш российского розлива со всеми особенностями национального характера. И надо признать, выпускницы у иностранцев пользовались немалым спросом. Но прежде чем получить Lпутевку в жизнь¦, каждая из девочек проходила Lобряд крещения¦, который выдерживали далеко не все.

За время ее пребывания в школе манекенщиц три девочки покончили жизнь самоубийством: одна отравилась газом, другая вскрыла себе вены, а третья бросилась под машину. Был еще один несчастный случай, который должен был закончиться летальным исходом, - одна из девочек бросилась с пятого этажа, но, переломав кости, осталась жива, правда, ходить ей больше было не суждено. Именно с последней Лада была особенно дружна. Замкнувшись, она так и не пожелала сказать, что заставило ее выброситься из окна. А еще через месяц Лада поняла все сама.

Девушку всякий раз охватывали страх и омерзение, когда она вспоминала тот вечер. Была обычная демонстрация одежды в одном из роскошных особняков под Москвой для очень приличной и серьезной публики. В доме даже был установлен подиум, и мужчины, присутствовавшие в зале, восторженно приветствовали каждый выход. После просмотра полагался немалый гонорар, и девочки, с которыми она прибыла в дом, пребывали в приятном волнении. Но прежде чем рассчитаться с манекенщицами, гостеприимный хозяин пригласил девушек к столу. Лада помнила, что выпила бокал шампанского под восторженные возгласы мужчин, а дальше все как-то потускнело и померкло.

На своем теле она ощущала навязчивые мужские руки, оттолкнуть которые у нее не хватало сил, и в общем-то, если честно, не было и желания.

Среди гостей был и Шурков. И как позже стало ясно из видеопленки, он стал ее первым мужчиной.

- А знаешь, я очень горд, что именно я тебя Lраспечатал¦. Влюбилась бы в какого-нибудь прыщавого молодца, по дружбе потеряла бы свою невинность, а так тебя в женщины определил настоящий самец, который понимает во всех этих делах толк! - не без гордости произнес Шурков. - Я ведь никогда тебя не забывал и все время следил за тобой. Потом ты связалась с каким-то певцом. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы от него ты попала к Резвану. Карьеру певцу тоже я поломал, если тебе неизвестно. Бедность способствует сговорчивости.

- Объясни мне, зачем я тебе? - взмолилась Лада. - Почему ты меня не отпускаешь?

Шурков нахмурился, посмотрел на Ладу.

- А ты думаешь, я не задавал себе этот вопрос? - наконец произнес он. - Тысячи раз! И знаешь, у меня нет на него ответа, - признался он обреченно. - Ты мне нужна! Мне жена так не нужна, как ты!.. Я из-за тебя столько глупостей понаделал, что не приведи Господи! - сказал он. - Еще неизвестно, как это мне может аукнуться. Ну что же ты молчишь? Говори!

Шурков перевернулся на живот и заглянул в застывшие глаза Лады.

- Я тебе никогда этого не прощу.

Злости не было, одна боль. Да и говорила Лада так, как будто обращалась не к Шуркову, а в пустое пространство.

- Можешь не прощать... Только не уходи!

- Ты даже не знаешь, что ты со мной сделал! - в отчаянии заломила руки Лада. - У меня же все налаживалось. Он знал обо мне все и тем не менее простил! Вот скажи мне, какой мужчина способен на такое? Ты бы не смог, тебе только любовница нужна.

Вопрос Лады застал Валерия Алексеевича врасплох. К проституткам он относился как к обслуживающему персоналу и совершенно не видел в них личностей. По его твердому убеждению, они нужны были для того, чтобы скрашивать мужикам жизнь. А тут гляди-ка, характер проявляется, мнит себя личностью и даже на что-то претендует!

- Хм... я бы не сумел, - честно признался Шурков.

- Вот видишь! Он необыкновенный. Как ты не можешь понять, я не принадлежу тебе. У меня сейчас складывается все по-другому. Без всех вас! Отпусти меня, прошу! - взмолилась Лада. - Я давно уже хочу забыть весь тот кошмар, в котором жила.

Шурков отрицательно покачал головой:

- Нет.

- Ну Валера, милый, - настаивала Лада, - я же знаю, что ты мягкий и добрый.

- Я раньше был таким.

- Ты хороший.

- Лада, ты преувеличиваешь.

- Отпусти меня!

- Давай не будем больше об этом говорить, ты даже не представляешь, чего мне стоило отыскать тебя, а ты - Lотпусти!¦. Я могу разрешить тебе жить с ним... как ни в чем не бывало. Если хочешь семейного угла, пожалуйста! Потом еще взвоешь от этого тихого счастья. Ты для него просто не создана - ты другая. Сама на Тверскую побежишь! Уж я-то тебя знаю!..

- Поверь мне, я стала другой...

- Но ты должна будешь встречаться со мной хотя бы один раз в неделю... Чего ты молчишь? - посуровел Валерий Алексеевич. - Или мне напомнить, что будет с тобой, если мы не договоримся? А может, ты не любишь своего муженька? Хочешь, чтобы его неожиданно грузовик переехал? Что скажешь, детка? Ты же знаешь, я могу быть очень нехорошим! - Лада попыталась натянуть на себя простыню, но Шурков ухватил ее за кисть. - Что-то ты стала стеснительной, прежде я не замечал за тобой подобного. Я ведь плачу и за то, чтобы лицезреть тебя, крошка. А клиентам нельзя ни в чем отказывать.

- Какой же ты все-таки...

- А знаешь, я где-то читал, что молодая любовница продлевает жизнь. Неужели ты думаешь, что я откажусь от долголетия?

- Я думаю, вряд ли тебе это поможет, - стиснув зубы, отвечала Лада.

Г Л А В А 11

Уже около года Герасим с Анной жили как муж и жена. Странное дело, но подобное ощущение Полозову нравилось неимоверно. Анна была не из тех женщин, что приносят кофе в постель любимому, но зато к ней можно было подкрасться сзади и с чувством собственника похлопать по круглой попке, внутренне возликовав - вот какова она, моя женщина! На такое поведение Герасима Анна внимания не обращала, воспринимала подобное проявление чувств как обыкновенное мальчишество. И созерцая его довольную физиономию, делала вид, что хмурится. А в общем-то в ней жил маленький чертенок, который проявлял веселый характер в моменты близости, и Герасим Полозов необычайно радовался этому обстоятельству.

Но в их отношениях присутствовала запретная зона, которую оба старательно обходили стороной, - Ростовский. Лишь однажды Герасим нечаянно обмолвился о том, что Илья серьезно попался, втюрившись в местную жрицу любви, и тут же увидел реакцию на свои слова: Анна нахмурилась и до крови закусила нижнюю губу. Чувство ревности, которое казалось бы подзабылось, вдруг вспыхнуло в нем с новой силой. Теперь он не исключал того, что Анна переехала к нему в Москву лишь затем, чтобы быть поближе к Ростовскому.

Едва ли не каждый день Герасим старался вывозить Анну в новые места, и девушка, не скрывая провинциального восторга в широко раскрытых глазах, жалась к нему с благодарностью.

В этот раз был дикий пляж. Выбор места даже для самого Герасима был довольно смелым. Но следовало показать Анне, что за это время он малость пообтесался, приобрел кое-какой столичный лоск да и на многое успел насмотреться. Пора приобщаться к культуре!

В Серебряный Бор Герасим приехал утром, чтобы в абсолютном безлюдье попривыкнуть к новой обстановке. Время было раннее, и от воды тянуло стойкой свежестью. Но берег, вопреки ожиданию, не пустовал: всюду голые тела для принятия солнечных ванн. И поди тут разберись, с кем имеешь дело, - с начинающими моржами или закоренелыми натуристами.

(Продолжение следует.)