Григорий Родионов - заведующий библиотекой в селе Федотовка Лениногорского района РТ. 1960 г.

- Григорий Васильевич, вы автор 35 книг - стихи, проза, пьесы, детская литература. А какой жанр для вас первичен? 
- Поэзия! Я всю свою творческую жизнь посвятил ей, остальные жанры для меня дополнительные. Но говорить о себе «Я - поэт!», на мой взгляд, неэтично. Вот если читатели так назовут, я радуюсь. 

- Поэтами рождаются?
- Рождаются. Талант сочинять стихи бывает в генах человека. Многим этот талант дан с рождения, но не все могут им пользоваться. Типичный пример - алкоголики. У них бывают гениальные мысли, образы, строчки, но водка все глотает…

- В чем миссия поэта? 
- Все поэты, вольно или невольно, стремятся своей поэзией сохранить человечность в людях. Человек - высшее создание природы. И поэты стремятся разбудить в нем все лучшее, хорошее... Талантливые стихи лечат души людей и поднимают их все выше и выше в духовном развитии.

- Какую роль играет поэзия в нашем обществе?
- Роль поэзии в том, чтобы возбудить души и сердца людей или успокоить их. Это главное. Чем духовно живет человек, что переживает, какие эмоции наполняют его - это описывает поэзия. 


Поэт Гарай Рахим читает стихи в Казанском университете. 70-е годы

- Как вы познакомились с творчеством Мустая Карима?
- В детстве я читал книги Мустая Карима от корки до корки. Очень любил этого писателя. И я не один такой был. В нашей школе в селе Федотовка Лениногорского района мы с ребятами поставили пьесу Мустая Карима «Похищение девушки». Мне досталась очень веселая роль - пьяницы. Пьесу сыграли в клубе. Помню, зрители хлопали нам от души. А меня прозвали Артистом. Позднее, в студенческие годы читая его повесть, посвященную войне, о том, как умирает герой в яме, засыпанный танком, что он переживает, что вспоминает перед смертью, я плакал…

- Когда произошло личное знакомство с поэтом?
- Мустай Карим часто бывал в Казани на встречах с читателями и писателями. Первый раз я увидел его выступление в клубе Габдуллы Тукая на улице Баумана. То, как он выразительно и душевно читал свои стихи, произвело на меня огромное впечатление, дало мне уверенность, что стихи можно сочинять хорошо и надо сочинять!

- Что это было за время в татарской литературе?
- В 60-е годы в татарскую поэ­зию пришла пятерка единомышленников и друзей - Ренат Харис, Равиль Файзуллин, Радиф Гаташ, Рустем Мингалим и ваш покорный слуга Гарай Рахим. Мы были отчаянно молоды и хотели внести новые веяния в татарскую поэзию. Нам не нравилась партийно-колхозная тематика поэзии тех лет. Мы от нее сразу отказались и начали писать о внутреннем мире современника, новых веяниях в общественной жизни. Спустя время в газете «Литературная Россия» появилась статья Мустая Карима «Вызов на разговор», где он оценил нашу пятерку как взрыв в татарской поэзии.

- Вам известно, кто повлиял на самого Мустая Карима, на его личностный рост?
- Я долгое время работал в Москве в Союзе писателей РСФСР. Однажды наш председатель Сергей Михалков дал мне поручение организовать встречу татарских и башкирских писателей. Со стороны башкир обязательно должен был быть Мустай Карим, а со стороны татар - Хасан Туфан. «Почему Туфан?» - решил уточнить я. «Ты что, татарин, а не знаешь, что самый большой друг Мустая Карима в татарской поэзии Хасан Туфан?» - удивился Сергей Владимирович. И это было действительно так. Мустай Карим очень дорожил дружбой с Хасаном Туфаном, ставил выше всех авторитетов в татарской поэзии. Два больших поэта, два друга - Хасан Туфан и Сайфи Кудаш, пострадавшие от репрессий советской власти, в свой близкий круг впустили только Мустая Карима. Думаю, в своем кругу они говорили о том, о чем нельзя было тогда говорить открыто: о цензуре, предательстве, партийных бонзах, о том, что творится в литературе на самом деле… За эти разговоры могли снова упечь за решетку. Аксакалы доверяли свои мысли, откровения молодому Мустаю Кариму. И интуиция их не подвела. Мустай Карим стал блестящим мастером поэтического слова. Читатели хорошо понимали, что хочет сказать поэт. При этом свои самые нелицеприятные мысли власти поэт мог высказать утонченным, порой эзоповым языком. 

- Почему Мустаю Кариму удалось не просто оседлать Пегаса, а добраться с этим символом поэтического вдохновения до вершин мировой литературы? 
- Многие поэты, написав замечательные стихи, не очень озабочены тем, как их стихи дойдут до читателей. Они полагают, что это дело редакции или издательства, куда они отнесли стихи. А Мустай Карим делал все что мог, чтобы его стихи читали. Он выступал на самых разных площадках - перед школьниками, студентами, коллегами, городскими и сельскими жителями… Мне кажется, что он и по общественной лестнице шагал только для того, чтобы его стихи были приняты народом. Какой бы пост поэт ни занимал, творчество всегда было у него на первом месте. А еще он был очень прост в общении со своими слушателями, легко находил с ними общий язык, никогда не ставил себя выше тех, кто его слушал. А многие большие поэты просто не умеют общаться с народом. 

- Какое взаимовлияние татарской и башкирской литератур друг на друга? 
- Татарская и башкирская литературы очень близки. Мы без перевода понимаем и читаем друг друга. Встречаемся с башкирскими коллегами как братья. Издаем книги друг друга. Мустай Карим высоко оценивал татарскую поэзию. Он не раз говорил, что среди тюркоязычных поэ­тов России татарские поэты на первом месте. Когда он бывал в Казани и встречался с властями, то не раз просил поддержать какого-нибудь молодого татарского писателя - помочь ему издать книгу, выделить квартиру…

- В чем отличие поэзии Мустая Карима от других?
- Когда читаешь его лучшие стихи, душа плачет… А это значит - поэт попал в точку. 

- Сегодня вы обращаетесь к творчеству Мустая Карима?
- Часто пою песни Мустая Карима, когда остаюсь один… Пою «Три дня подряд идет снег». За душу берут слова этой песни.

- Что подарило миру творчество Мустая Карима?
- Я только что вернулся из Уфы, где принимал участие в Днях Рес­публики Татарстан в Башкортостане. На встрече с башкирскими писателями мне подарили последнюю книгу Мустая Карима «Батя Ялалетдин». Книгу перевел с башкирского на русский его сын - известный переводчик и журналист Ильгиз Каримов. К большому сожалению, он недавно скончался. Ильгиз был большим другом татарской литературы и близко общался со многими татарскими писателями. Я сразу в гостинице прочитал эту повесть и пришел к выводу, что Мустай ага с новой стороны открыл богатейший внутренний мир башкирского народа. Мустай Карим писал о внутреннем мире современника. Каким он был, человек второй половины двадцатого века? Что его волновало? Как он любил? От чего страдал? Как росла его душа? Этому нет цены, если это талантливо изложено в стихах и прозе.

газета «Литературная Россия». - 1978. - 10 марта: «В татарской советской поэзии, на мой взгляд, было два ощутимых взрыва не только в смысле обновления формы, но и в отстаивании новых эстетических норм и расширении арсенала художественных средств, сообразно голосу, ритму, нравственных и идейных запросов времени. В середине 20-х годов тот взрыв являли собой дерзкие по форме и содержанию стихи и поэмы молодого Хасана Туфана и не менее молодого Хади Такташа. «Беззаконие» - с точки зрения канонической поэзии - в рифме, ритме, в целом стиле они возвели в степень закона и утвердили его надолго. В их голосе были и громкий вызов, и властный пафос утверждения… В начале 60-х годов мы услышали второй взрыв, возможно, не столь громкий, но весьма значительный по своему внутреннему наполнению. Это и понятно. Теперь уже не было необходимости, да и возможности, перепрыгнуть Время, теперь надобно стало внимательно и очень активно слушать его. Очень активно. И спорить с ним нужно страстно, защищать его - отважно. Ибо Время - это мы сами. Вот с этой, мне кажется, миссией вошли в поэзию тогда Радиф Гатауллин, Ренат Харисов, Гарай Рахим, Зульфат, Мударрис Аглямов. Чуть раньше их пришел Равиль Файзуллин. Эти поэты схожи прежде всего тем, что они талантливы. А их поэтические индивидуальности - разительны. В то же время они чем-то очень ценным и необходимым дополняют друг друга».