Алексей Краснов: «Когда зимы пройдут унылые…»
news_header_top_970_100

Алексей Краснов: «Когда зимы пройдут унылые…»

В память о коллеге представляем творческую подборку его стихов.

16 февраля исполнилось бы 59 лет нашему коллеге, заместителю главного редактора «Казанских ведомостей» Алексею Петровичу Краснову. А еще в этом феврале незаметно подходил и юбилей – 25-летие работы в редакции любимой газеты, где он безупречно на протяжении многих лет, десятилетий неутомимо фонтанировал идеями, щедро заряжал своей энергетикой и коллег, и внештатников, и конечно читателей – как правило и не догадывавшихся о том, что своим хорошим настроением при чтении они обязаны и ему.

Городская газета – это проза огромного мегаполиса, втиснутая в хроники каждого дня его грохочущей, мчащейся без устали жизни.

А сердце Алексея Краснова откликалось на эти бесстрастные хроники по-своему – тихо и лирично. Возвращаясь поздними вечерами домой, он садился за письменный стол и записывал строчки, продиктованные ему сердцем. Увы, оно остановилось 8 декабря 2021 года… А нам в наследство осталась его поэзия, которую он из скромности подписывал псевдонимом Константин Алехин.

Большая часть из них – это изящная тонкая лирика чувств, не всегда разделенных и ответных. Философ по жизни, он написал об этом так:

Когда пропоют петухи
И выпадут первые росы,
Тогда и родятся стихи
С ответами на вопросы.

Очень точно произведения Краснова/Алехина охарактеризовала одна из его читательниц, Ольга Скворцова: «Такие стихи хочется читать одинокими осенними вечерами…»

Алексей Петрович Краснов родился 16 февраля 1963 года в г. Серове Свердловской области. В 1985 году окончил отделение журналистики филологического факультета Казанского государственного университета.

Началась его трудовая биография в июне 1980 года, когда он стал трудиться механизатором бригады №5 колхоза им. Свердлова в с. Билярск Алексеевского р-на ТАССР. На 5-м курсе КГУ, в сентябре 1984 года, принят на работу на должность ответственного секретаря редакции газеты «Молодежь Татарстана». С февраля 1997 года был заместителем главного редактора газеты «Казанские ведомости».

Член Союза журналистов Республики Татарстан, Союза журналистов России, заслуженный работник печати и массовых коммуникаций Республики Татарстан.

Алексей КРАСНОВ

ОТ ТОЧКИ ОТСЧЕТА ДО ФИНИША

На скорости мчаться –

нехитрое дело по жизни и по дороге.

А как там в душе? Не все огрубело?

Как с совестью диалоги?

Он прост до смешного, маршрут, нам назначенный:

от точки отсчета до финиша.

Зачем же спешить, если счет неоплаченный

Еще не предъявлен для имиджа?

Горючее плещется в баке пока еще.

Пока еще мы расточительны… А финиш далек.

Но тот финиш на кладбище.

И скорости все относительны.

А сбрось обороты… Пешком – хоть немного!

И не забудь про попутчиков.

И хоть он один, тот наш путь,

Но дорога, заметишь ты сразу – в излучинах…

А гнать по прямой –

удел обреченных, им не важна обочина.

Смелее шагни из границ очерченных

И ощути пощечину!

 

   ***

А мне приснился сон:

Мы пели в унисон

Без аккомпанемента.

Мне улыбалась ты,

А я дарил цветы.

Еще – аплодисменты.

Потом во всей красе

Брела ты по росе,

Вышагивал я рядом.

Туман у наших ног

Нас испугать не смог

Своим туманным взглядом.

Смущалась ты чуть-чуть…

Моя вздыхала грудь.

И солнце восходило…

Как жаль, что по весне

Все это лишь во сне

Со мной происходило.

 

КАК ЖАЛЬ

Как жаль, что я тебя не ощущал.

Любил? Любил, конечно, но не так.

Ты помнишь, я нам счастье обещал?

Ну, а потом… Потом я был дурак.

Казалось мне, что так должно и быть:

Коль что не так – так значит вразнобой.

И не учел я: невозможно позабыть.

Но не тебя, а предвкушенья быть с тобой.

Я помню слезы на твоих глазах,

Я помню ком, стоящий в горле поперек.

Как сто попыток, возвращения назад.

И осознанье – я тебя не уберег.

Я встал бы на колени пред тобой,

Но все иллюзии настолько зыбки.

Тебя полюбит кто-нибудь другой,

А мне никто не даст второй попытки.

 

НАДЕЖДА

Когда враг, когда руки в крови,

Когда взмах и наотмашь лопатой,

Ты себя вместе с ними взорви

На прощанье последней гранатой.

Когда друг у тебя на руках,

Когда мышцы немеют от боли,

Ощути в воспаленных глазах

Удивленную капельку соли.

Когда падают звезды в ночи

И взрываются от падения,

Матерятся в санбате врачи,

Превращая в вечность мгновения.

И у смерти потеет одежда.

Ее роль здесь совсем не проста.

У живых есть в запасе надежда,

А в кармане иконка Христа.

 

ЗА СТЕНОЙ

А у старого соседского дивана

(может быть, в полоску или в клетку)

В поролоне звуковая есть мембрана,

Возбуждающая бабушку-соседку.

Бабушку замучила бессонница.

Молодым плевать на обстоятельства,

За стеной у них там скачет конница,

А у бабушки срываются ругательства.

Ее чувств осталось – на котенка,

Молоком с которым бабка делится.

Вот бы слышался там смех ребенка!

Только там на это не осмелятся…

Многое в тех звуках поменяется,

Многое забудется и смоется.

Стареньким ворчать не возбраняется.

Юные когда-то остановятся.

 

ПУТЕШЕСТВИЕ В ДУШУ

Узкая тропка, уходящая в душу.

Фонарик на поясе: вдруг пригодится?

И страх неосознанный – если разрушу,

Хозяйка души будет сильно сердиться.

Но шаг первый сделан. А дальше потемки.

Включаю фонарик и жду оплеухи.

Иду осторожно ногами по кромке.

Здесь нет, как снаружи, большой показухи.

И все ж неуютно – душа-то чужая.

Меня здесь не ждут. Этот факт не оспоришь.

Своим посещеньем ее обнажаю…

Но разве меня в этот миг остановишь?

Мне разум советует остановиться,

Весь этот поход – результат опьянения.

Что Богом задумано – осуществится,

И будет естественным миг единения.

Чужая душа – это точно потемки.

А мы сапогами… И чаще без спросу.

Потом удивляемся, видя обломки,

Когда нет ответов, а есть лишь вопросы.

И пусть в свое время меня не щадили,

Попытку прервал я в ту душу внедриться.

Любовь здесь давно умерла, говорили,

Я просто хотел в этом сам убедиться.

 

ЗАПОЗДАЛОЙ ГОСТЬЕ…

Совпадений случайная поступь.

Поцелуи. Ночь. И рассвет.

Ты моя запоздалая гостья

В череде нерастраченных лет.

Обнимая тебя, я пьянею.

Я не верю – ты здесь и сейчас!

Как счастливый билет в лотерею,

Если время выберет нас.

А в глазах твоих бродит усталость.

Тебе нужен банальный покой.

Разреши мне хоть самую малость –

Иногда восхищаться тобой.

   ***

Когда зимы пройдут унылые,

Когда воды обрушатся талые,

Я взгляну в глаза твои милые,

Выразительные и усталые.

Огрубевшей ладонью ласково

Проведу по щеке твоей нежной.

Для меня ты останешься сказкой,

Непорочной и белоснежной.

Без тебя вместо белого – серое,

А с тобою – как праздник радуги.

Все слова мои – неумелые.

Я найду им другие аналоги.

Пусть пока наши дни дождливые,

Я надеюсь, они не напрасные.

Все смотрю в глаза твои милые,

Выразительные и прекрасные.

 

ВИДЕНИЕ

Легли на подушку волосы,

Реальность обрушилась в сон.

Я встретился с чудным голосом.

Был бал на семнадцать персон.

У всех были платья с помпошками,

И был восемнадцатый век.

И медленно шел за окошками

Холодный, но ласковый снег.

Мы в танце кружили старательно,

Закрыв от волненья глаза.

Взирали на это внимательно

Старинные образа.

Мне голос поведал украдкою:

«Меня отпустили на час...».

Вино было здесь кисло-сладкое,

Искусственных не было фраз.

Я слушал его завороженно.

Его и сердечный свой стук.

И вел себя так, как положено,

Чтобы не вызвать испуг…

Я голосу что-то рассказывал,

В саду хризантемы срезал…

А голос шутливо предсказывал,

Но главного все ж не сказал.

Сказал бы я: «Ваше высочество...».

Сказал бы без всяких прикрас.

«Ваш голос похож на пророчество,

И жалко, что не было Вас...»

 

  ***

Я оттолкнулся и полетел над миром,

Совсем как в детских наивных снах.

И горизонт был ориентиром,

А небо в ярко-синих тонах.

Я знал, что там, за полоской неба,

Лекарство есть для израненных душ.

И пусть все те, кто еще там не был,

Познают лживость осенних луж.

Их отраженья полны коварства,

Их краски серы и холодны.

Они придворные больного царства,

Они уродливы и вредны.

А там вдали, как мне показалось,

Из-под земли бьет чистый родник.

Еще немного лететь осталось

И жизнь исправить на беловик.

Но что печально – я в том полете,

Имея целью души ремонт,

Ошибся, видно, в своем расчете.

Не смог приблизить я горизонт.

 

ВИД ИЗ ОСЕННЕГО ОКНА

Я выглянул в окно. Увидел осень,

Стыдливый вид деревьев оголенных,

Свинцово-грязную на небе просинь

И на качелях детских – двух влюбленных.

Они чему-то весело смеялись.

И к ним боялась подступить тревога.

Коль среди нас такие чудаки остались,

Не до конца мы, значит, рассердили Бога.

Любовь уместна под любое время года,

И пусть на улице унылая пора,

Надежда есть у моего народа,

Пока те двое не уходят со двора.

 

Я УЙДУ НЕПРИВЫЧНО И ТИХО

Нет картины печальнее в мире –

Со слезами когда похвала.

Я умру в коммунальной квартире,

И закроют в ней все зеркала…

Я уйду непривычно и тихо.

И заплачут дождем небеса.

А в саду зацветет облепиха,

И оденутся в зелень леса.

И останется мир в том же месте,

Где его я оставлю в тот час.

Я вернусь к вам годов через двести,

Чтобы вновь поприветствовать вас.

Я уйду. Но прошу: не грустите!

И не надо с надрывом в речах.

Лишь молитву губами прочтите

При горящих церковных свечах.

news_right_column_240_400
news_bot_970_100