Яблоко от яблони...

Если меня спросить, ради чего я прожила свою некороткую жизнь, затруднюсь с ответом.

Со своим Гусманом я познакомилась на заводе. Устроилась туда на работу после окончания ФЗУ еще семнадцатилетней девчонкой.

Он пришел позже. И лицом пригож, и баян в руках. Многие девчата сохли по нему, а он словно выбирал. Никого из кино до дома не провожал, на танцах из вежливости приглашал всех по очереди. Тогда стали поговаривать, что с таким гордецом лучше и не связываться.

Прояснилось все однажды в общежитии на чьем-то дне рождения. Там он впервые выпил - и не смог остановиться. Его запой продолжался дня три. Тогда и открылось, кто же, а вернее, что же на самом деле является его единственной любовью. Все это чуть не закончилось увольнением с работы, но он взял себя в руки и перестал пить. Только потом с периодичностью раз в пару месяцев запои стали повторяться. Наверное, за молодость это ему прощалось.

Я и сейчас не понимаю, от какой безысходности расписалась с ним через пять лет после знакомства. Тогда казалось, что моя любовь сможет его перевоспитать – об этом твердили нам наши идеологи, прорабатывавшие пьяниц на собраниях. Сейчас говорят, что алкоголизм лечению не поддается. Знать бы тогда…

Бросить пить его не заставило даже рождение дочери. Лилия в детстве сопровождала его на неторопливых посиделках с приятелями возле пивного ларька, только в ее ручке вместо кружки с пивом был кусочек воблы. Она допивала за папой остатки красного вина из фужеров на семейных торжествах. И только она могла сразу почувствовать его нетрезвость уже по одному повороту ключа в замке. Родные души!

Гусман обожал и баловал свою любимицу, чего не наблюдалось в отношении меня. Я просто существовала где-то рядом, и с этим приходилось мириться. Он не любил кого-то еще... Самым ценным для него было общение с приятелями за бутылкой, и не одной.

Не скажу, что бездействовала. И к знахаркам ходила, и подмешивала ему в еду какие-то горькие молотые коренья – не помогало. Обращалась и к наркологам. Они предлагали отправить его на лечение, но я опасалась за репутацию. Твердили мне, что с ним надо вести воспитательные беседы о вреде спиртного и еще о том, что у алкоголиков, мол, деградирует личность.

Дочка между тем подрастала. Становилась красавицей – сказывались папины гены. Я разрывалась между работой и домом и особых сил в ее воспитание не вкладывала, тем более что у меня на душе был постоянный мрак. Дочь оказалась предоставленной самой себе и улице.

Первый звоночек прозвенел, когда она продала подаренное нами золотое кольцо. Кому, зачем и для чего, мне тогда было непонятно. Сейчас я знаю - хотела выглядеть обеспеченной, поила компанию за свой счет.

Замуж она вышла рано уже беременной. Родился ребенок, но дочка долго с ним не сидела - выскочила на работу и начала… пить. Тогда я словно проснулась, вытащила свою страусиную голову из песка, начала ее уговаривать жить по-людски. Ее муж тоже сначала уговаривал, а через пять лет развелся, безнадежно махнув рукой. Через год женился и отсудил дочку. Лилию лишили материнских прав.

Впоследствии свою бывшую жену к дочери он так и не подпустил, тем более что детей у него больше не было.

И вот теперь, глядя на них с отцом, распивающих на кухне в любое время дня и ночи, я часто думаю: для чего я жила на этом свете? Для себя? Для дочери? В ответ раздаются лишь их бессмысленный смех и пьяные песни под баян…

КВ
Лента новостей