Встав в 10-е годы 20-го века во главе нового модернистского литературного течения футуризма, поэт восторженно встретил октябрьский переворот, стал своеобразным поэтическим знаменем нового общественно-политического строя. «Пою мое

Отечество, республику мою», - писал Маяковский, сравнивая молодое Советское государство с весной человечества. Любое событие в стране вызывало поэтический отклик Владимира Маяковского. Зычный голос поэта, непривычная ритмика его стихов - «лесенки», необычные рифмы, авторские слова-неологизмы - все это привлекало молодежь, особенно студенчество. Поэт-лирик сознательно встал «на горло собственной песне»: «Я буду писать и про то и про это, но ныне не время любовных ляс. Я всю свою звонкую силу поэта тебе отдаю, атакующий класс!» Буря аплодисментов сопровождала каждое выступление Маяковского, который первый из поэтов вывел поэзию на улицы, площади, стадионы. Строки стихов Владимира Маяковского становились лозунгами, поэт стойко отражал на поэтических отчетах-диспутах обвинения своих оппонентов в плакатности, излишней публицистичности.

Его по праву называли полпредом советской поэзии. Создатель поэтической Ленинианы, автор поэмы «Хорошо!», написанной к 10-летию Октября, множества стихотворений на злобу дня, в том числе сатирических, включая пьесы «Клоп» и «Баня», где поэт направляет жало сатиры против нарождающейся советской бюрократии и чиновничества, Маяковский к концу 20-х годов становится поэтом номер один. Однако вектор развития страны в сторону административно-казарменного социализма привел к тому, что поэт стал заложником той эпохи, которую с такой силой и азартом воспел. Трагический конец не заставил себя долго ждать. «Мы идем сквозь револьверный лай, Чтобы, умирая, воплотиться в пароходы, в строчки и в другие долгие дела», - писал он незадолго до рокового выстрела, поставившего точку в его жизненном и поэтическом пути. Спустя короткое время его именем стали называть площади, улицы, станции метро.

Поэт-новатор, поэт-трибун, Маяковский не только продолжил традиции гражданской поэзии («Я пишу по мандату долга»), но и создал свою. Предельно требовательный к себе, искренний, дружелюбный к коллегам по перу, чуждый чванства, сравнивавший поэтический труд с добычей радия, а строчки своих «лесенок» - с бочкой динамита. По Маяковскому поэзия - ласка, и лозунг, и штык, и кнут. Он являл собой пример бескорыстия: «Мне и рубля не накопили строчки, краснодеревщики не слали мебель на дом, И кроме свежевымытой сорочки, скажу по совести, мне ничего не надо». Далеко не каждый поэт и тогда, и сегодня мог бы так сказать о себе.

Поэты-шестидесятники, пришедшие в литературу после 20-го съезда партии, читали свои стихи у памятника Маяковскому, подчеркивая этим преемственность гражданской традиции российской поэзии, устраивали поэтические вечера-отчеты в Политехническом музее, собирали тысячи на стадионах - это тоже дань памяти поэту.

Как многие его предшественники в литературе, Маяковский не избежал встреч с Казанью и казанцами - он трижды посетил наш город.

В феврале 1914 года (это был период его желтой кофты) молодой Маяковский в сопровождении своих друзей Д.Бурлюка (поэт и художник, в свое время учился в Казани), В.Каменского прибыл в наш город. Поэт читал стихи в Колонном зале Дворянского собрания (ныне это здание Казанской Ратуши). Зрители, в основном студенты, буквально ломились в здание, и чтение Маяковского, сопровождавшееся аплодисментами, несколько раз прерывалось полицмейстером. Вечером того же дня поэты в ответ на приглашение студентов выступили в университете. 

Второй раз Маяковский (уже на вершине славы) посетил Казань в январе 1927 года. Лишь с помощью милиции, которая буквально вырвала поэта из толпы поклонников, Маяковский смог пробиться в кинотеатр «Колос» (ныне театр драмы и комедии им. К.Тинчурина). В своем выступлении поэт дал подробный обзор состояния советской поэзии и творчества своих современников. В тот же день он встретился в редакции газеты «Красная Татария» с деятелями литературы и искусства республики. Поделился со своими молодыми коллегами мыслями о молодой советской литературе, долге художника, ответственности литератора перед читателями. Наутро Владимир Владимирович на пороге своего номера в «Казанском подворье» (позже гостиница «Казань») встречал молодых поклонников своей поэзии, и вскоре его зычный голос уже звучал в актовом зале университета, который поэт назовет в своем стихотворении горделивостью Казани. 

Владимир Маяковский сдержал обещание вернуться в наш город. Спустя год в том же зале кинотеатра «Колос» своим неповторимым баритоном он читал поэму «Хорошо!», затем опять посетил университет. Строки о Казани - в стихах «По городам Союза», «Казань», «Три тысячи и три сестры». В свой третий приезд поэт встретился с представителями литературы и искусства Татарии Кутуем, Туфаном, Минкиным, Ишмуратовым. А.Кутуй прочел свой перевод «Левого марша», и Маяковский остался доволен интерпретацией на татарском своего текста. Когда мы читаем в стихотворении «Казань»: «Входит татарин: «Я на татарском вам прочитаю «Левый марш» - это о поэте Аделе Кутуе. В ту памятную для многих встречу революционный «Левый марш» поэту читали на языках народов Поволжья - по-татарски, по-чувашски, по-марийски. 

В.Маяковский оказал огромное влияние на развитие поэзии 20-го века. Ему подражали, на него - мэтра - равнялись молодые поэты как у нас в стране, так и за рубежом. В татарской поэзии традиции Маяковского были представлены в творчестве Хади Такташа. В 90-е годы прошлого века, когда в очередной раз подвергалась ревизии наша история, Маяковского пытались задвинуть в тень как поэта чересчур идеологического, выполнявшего социальный заказ. Но нельзя выбросить слова из песни, так и история литературы будет неполной без Владимира Маяковского.

Казань бережно хранит память о великом поэте. Бывшая Горшечная улица в старом центре города носит имя Владимира Маяковского. А на улице Лево-Булачной действует творческая площадка под названием «Маяковский» (ранее клуб «Маяковский. Желтая кофта»). Сегодня особенно актуально звучат строки поэта:

Я хочу быть понят моей 
страной,
А не буду понят - что ж...
По родной стране пройду 
стороной,
Как проходит косой дождь.